Электронное обозрение газеты МГК КПРФ
—» » » Не все спектакли – искусство, или Еще раз о «Гоголь-центре»

Не все спектакли – искусство, или Еще раз о «Гоголь-центре»

Не все спектакли – искусство, или Еще раз о «Гоголь-центре»Всякий ли спектакль является произведением искусства? И всякий ли режиссер, поставивший тот или иной спектакль, является его, искусства, проводником и апологетом?

Может быть, порой нас просто дурачат? А мы, желая выглядеть креативными и современными, иногда даже неосознанно включаемся в эту игру в поддавки?

Но на самом деле дешевый эпатаж не способен прикрыть режиссерскую беспомощность и отсутствие у постановщика новых театральных идей.

К размышлениям об этом меня побудил спектакль «(М)ученик» в «Гоголь-центре» в постановке Кирилла Серебренникова.

Оставим за скобками то, как Кирилл Семенович пришел в это здание, как заставили покинуть свой пост главного режиссера бывшего театра имени Гоголя, как варварски сбивался мрамор, которым раньше было отделано фойе, а актеры, прослужившие в пусть и не самом популярном в Москве, но все же вполне художественно добротном театре имени Гоголя не один десяток лет, находили свои портреты, многие годы висевшие в фойе, на помойке рядом с театром…

Итак. При входе в «Гоголь-центр» вам предлагают бесплатно подключиться к телеканалу «Дождь». Искусство вне политики? Тогда почему именно «Дождь», а не, например, «Россия-24»?

В фойе мы видим ободранные стены (в стиле лофт, разумеется) на месте того самого мрамора… Что ж, тотальный ремонт, говорят, – хорошее средство вложения денег. И среди этого «великолепия» – торговля всем, что душе угодно, от книг (на видном месте – что-то про вагину) до футболок и бижутерии. Вместо традиционного театрального буфета – постоянно действующий ресторан-клуб с вполне ресторанными ценами. Ощущение, что попал на модную тусовку или в кафе-бар, а вовсе не в театр.

Однако, все же главное событие в театре – это спектакль. Говоря о постановке «(М)ученик», сложно даже о чем-то поспорить. Слишком уж все ясно, прозрачно и плоско.

Что хотел сказать режиссер? Что все традиционные российские ценности – религия, православная вера, целомудрие, любовь – ничто по сравнению с так называемыми ценностями цивилизованного мира?

Конечно, нельзя не согласиться с «глубокой» мыслью постановщика о том, что нехорошо одной рукой креститься, а другой опускать кирпич на голову ближнего. Но ведь это ужасная затертая банальность!

Сценография спектакля скупа (чтобы не сказать – бедна), современные костюмы школьных учителей и учеников также не поражают своей оригинальностью… Актерские работы ровны и скучны, реакции персонажей предсказуемы и угадываются на несколько ходов вперед… Режиссер использует довольно странный постановочный ход, когда события, происходящие в разные моменты времени и пространства, присутствуют на сцене одновременно и рядом. Выглядит это довольно нелепо. Кажется, что постановщик спектакля просто экономил на перемене декораций.

Наверное, есть темы, глумление над которыми в России недопустимо. Такие «нравственные коды» записаны в нашем коллективном бессознательном. Нельзя строить контрапункт на показе церковной службы и – встык с ней – сцен совокупления животных. Возможно, такое допустимо в Европе, но в России – это кощунственно.

Нельзя на театральной сцене раздеваться догола и затем прикрывать томиком Евангелия причинное место. И ничего, кроме брезгливости, такой, с позволения сказать, художественный ход вызывать не может. (Хотя и существует в театральном мире грустная шутка: покажи на сцене голую ж…, и сборы резко пойдут вверх. Видимо, эта «истина» усвоена постановщиком спектакля в полной мере).

Зрительный зал заполнен. Однако следствие ли это искреннего интереса зрителей к режиссеру и театру или просто дань моде и желание казаться современным? Не знаю. Было скучно, и я наблюдала за сидящими рядом людьми – внимательны ли они к тому, что происходит на сцене. Девушка справа от меня увлеченно разворачивала и ела шоколадки, молодой человек слева писал «СМСки»…

Итак, после унылого и однообразного двухчасового действия зрителя до некоторой степени заставляет проснуться финал спектакля. Здесь хоть что-то начинает происходить. Ученик обвиняет учительницу в сексуальном домогательстве, и она влепляет ему пощечину на глазах у своих коллег и матери мальчика... Нехорошая директрисса школы грозит учительнице увольнением. Но та не собирается сдаваться. Ее монолог, звучащий в финале, неплохо эмоционально построен и хорошо исполнен актрисой. Но вдумаемся: о чем этот монолог? «Я здесь на своем месте», – множество раз повторяет она. «На своем месте» педагог, откровенно издевающийся над верой и – повторюсь – генетически святым для русского человека православием? Учитель, развращающий учеников уроками по надеванию презерватива и вбивающий им в головы «истину» о том, что гомосексуализм – это норма? Режиссерский посыл прозрачен до примитивности…

Складывавшейся в течение веков славянской культуре свойственно целомудрие и уважение к вере. Именно с разрушения духовных ценностей народа начинается разрушение страны, ее целостности и независимости. Так постепенно подминается культурная самостоятельность и прокладывается дорога к европейским «либеральным ценностям», а затем – к майданам и цветным революциям. Ведь неудивительно, что, например, жители Донбасса защищают, в первую очередь, свое право говорить на родном – русском – языке.

Еще Гитлер считал, что необходимо уничтожить всякое упоминание о славянской культуре на территории Европы. «Уничтожение очагов культуры есть способ уничтожения нации», –  говорил он. Добавить к этому нечего…

Наверно, было бы уместно сравнить спектакль «(М)ученик» со спектаклем «Мертвые души» того же режиссера. Здесь и там присутствуют схожие постановочные приемы (например, титры, высвечивающиеся над зеркалом сцены с помощью проекции). Впрочем, если в «(М)ученике» режиссерская идея проста до примитивности, то в «Мертвых душах» какая-либо мысль, по-моему, отсутствует как таковая. Ощущение, что автор действовал по принципу «чем чуднее, тем круче».

К сожалению, массовый театральный зритель подчас в своей погоне за модой и развлекательностью неразборчив и непритязателен. Что же делает в связи с этим театр? Вспоминает о своей просветительской миссии, пытается исправить ситуацию, развернуть мысли и душу человека, пришедшего в зрительный зал, в сторону духовности, в русло интереса и уважения к сложившимся веками славянским и российским ценностям? В случае с Кириллом Серебренниковым дело обстоит с точностью до наоборот…

Конечно, не могу не признать, что говорю гораздо больше о морально-нравственном аспекте спектакля, нежели собственно об актерско-постановочном решении.

Да, неплохо и трогательно, когда убитый Южиным мальчик появляется в конце спектакля с прозрачным белым рюкзачком за плечами, напоминающим крылья ангела, и с микрофоном-петличкой, дающим эффект реверберации, благодаря чему его реплики приобретают странное «потустороннее» эхо.

Да, всегда трогает и трудовой пот, проступивший на лице актера, исполняющего главную роль, в финале спектакля (и это несмотря на холод в помещении театра).

Но если – опять же – говорить о профессионализме, то большая часть произносимого со сцены текста (особенно в начале спектакля) просто не слышна уже в середине зала…

В общем, катарсис так и не наступил, а, выходя по окончании спектакля в фойе, хотелось сказать сакраментальное: «Господа, а король-то голый!»

Ирина Яцынина,

помощник художественного руководителя театра, помощник режиссера многих постановок театра «Содружество актеров Таганки»

Рейтинг материала:  
  всего проголосовало: 2
Читать другие новости по теме: